Io resterò – Nina Nikolaevna Berberova

 

Io resterò con le cose non dette fino in fondo,
non cantate, non suonate, non scritte
fino in fondo. Nella società segreta,
nell’associazione silenziosa dei ritardatari,
che vivevano nei fogli fruscianti
e ora parlano in un sussurro.
Anche se da giovani ci avevano messi sull’avviso,
non abbiamo voluto un altro destino
e, in generale, non ci è poi andata così male;
accade persino che ci credano sulla parola
quelli che hanno finito di ridere, di danzare.

Non siamo riusciti bene, come molte altre cose,
per esempio l’intera storia mondiale
e, come ho sentito dire, l’universo.
Ma come frusciavamo, lanciati nel vento!
Per cosa? È davvero importante?
Il bagaglio da un pezzo ce l’hanno rubato alla stazione
(così ci hanno detto) e i libri li hanno bruciati
(così ci hanno insegnato), il fiume si è interrato,
il bosco è stato abbattuto e la casa è andata a fuoco,
e si è coperta di cardi la collinetta
sopra la tomba (così ci hanno scritto),
e il vecchio guardiano da un pezzo non lavora più.

Non separate la forma dal contenuto,
e lasciateci ancora dire, mentre ci accomiatiamo,
che noi ci siamo rassegnati al nostro destino,
e voi continuate di buon passo
a marciare in plotoni, facendo il saluto ai superiori.

Nina Nikolaevna Berberova

(Traduzione di Maurizia Calusio)

da “Antologia Personale. Poesie 1945-1983”, Passigli Poesia, 2006

∗∗∗

Я ОСТАЮСЬ

Я остаюсь с недосказавшими,
С недопевшими, с недоигравшими,
С нсдописавшими. В тайном обществе,
В тихом сообществе недоуспсвших,
Которые жили в листах шелестевших
И шепотом нынче говорят.
Хоть в юности нас и предупреждали.
Но мы другой судьбы не хотели,
И, в обшем, не так уже было скверно;
И даже бывает — нам верят на слово
Похохотавшие, доплясавшие.

Мы не удались, как не удалось многое,
Например — вся мировая история
И, как я слышала, сама вселенная.
Но как мы шуршали, носясь по ветру!
О чем? Да разве это существенно?
Багаж давно украли на станции
(Так нам сказали), и книги сожгли
(Так нас учили), река обмелела,
Вырублен лес и дом сгорел,
И затянулся чертополохом
Могильный холм (так нам писали),
А старый сторож давно не у дел.

Не отрывайте формы от содержания,
И позвольте еше сказать на лрошанис,
Что мы примирились с нашей судьбой,
А вы продолжайте бодрым маршем
Шагать повзводно, козыряя старшим.

Нина Николаевна Берберова

1959

da “Стихи, 1921-1983”, New York: Russica Publishers, 1984

Quel giorno ci fu un tramonto… – Nina Nikolaevna Berberova

Edward Drimsdale, Road, East of England, Autumn 1997

                                             

                                               OTTAVE
                  1

Quel giorno ci fu un tramonto così insolitamente prolungato,
nel cielo rosso erano nere le case e il nostro giardino deserto.

Quella notte il cuore non ce la faceva più per le innumerevoli stelle
e spalancammo le finestre sulla vasta notte caldissima.

E al mattino un vento leggero portò il fresco dei mari,
ci furono troppi colori per via dei glicini e delle rose in fiore.

E quella sera me ne andai, pensavo al nostro destino,
pensavo al mio amore, di nuovo – a me e a te.

Nina Nikolaevna Berberova

1927

(Traduzione di Maurizia Calusio)

da “Antologia Personale. Poesie 1921-1933”, Passigli Poesia, 2004

∗∗∗

восьмистишия

1

В этот день был такой небывало протяжный закат,
В красном небе чернели дома и пустынный наш сад.

В эту ночь от бесчисленных звезд было сердцу невмочь,
И раскрыли мы окна в широкую, жаркую ночь.

А наутро прохладу морей легкий ветер пронес,
Стало слишком пестро от расцветших глициний и роз.

И в тот вечер ушел я, и думал о нашей судьбе,
О любви своей думал, опять − о себе и тебе.

Нина Николаевна Берберова

1927

da “Стихи, 1921-1983”, New York: Russica Publishers, 1984

«Prima del triste e difficile addio» – Nina Nikolaevna Berberova

Portrait of Mary Pickford by Hartsook Photo, S.F. – L.A, 1918

P. P. M.

Prima del triste e difficile addio
non dire che non ci sarà altro incontro.
Ho il dono segreto e strano
di farmi da te ricordare.

In un altro paese, nell’esilio lontano
un tempo, quando verrà il tempo,
ti ripeterò con un’unica allusione,
un verso, un moto della penna.

E tu leggi come il pensiero mi ha ridato
e le tue parole di un tempo e l’ombra,
guarda di lontano come ho trasfigurati
questo giorno o quello appena trascorso.

Quale altro incontro vuoi per noi?
Con un unico verso ti restituisco
i tuoi passi, inchini, sguardi, parole –
di più da te non mi è dato.

Nina Nikolaevna Berberova

Berlino, 1923

(Traduzione di Maurizia Calusio)

da “Antologia Personale. Poesie 1921-1933”, Passigli Poesia, 2004

***

П. П. М.

Перед еред разлукой горестной и трудной
Не говори, что встрече не бывать
Есть у меня таинствеиный и чудный
Дар о себе тебе напоминать.

В чужом краю, в изгнании далеком,
Когда-нибудь, когда придет пора,
Я повторю тебя одним намеком,
Одним стихом, движением пера.

А ты прочти, как мысль мне возвратила
И прежние слова твои, и тень,
Узнай вдали, как я преобразила
Сегодняшний или вчерашний день.

Какой еще для нас ты хочешь встречи?
Я отдаю тебе одной строкой
Твои шаги, поклоны, взгляды, речи –
А большего мне не дано тобой.

Нина Николаевна Берберова

Енрих, 1923

da “Стихи, 1921-1983”, New York: Russica Publishers, 1984

La separazione – Nina Nikolaevna Berberova

Edvard Munch, Separation, 1896

 

Somiglia la separazione a una fiaba
spaventosa: comincia di notte,
non ha fine.
Un tempo, in una notte di luglio
pestavano gli zoccoli i cavalli,
strillavano insonni i bambini,
si affannava all’alba il gallo.
Un tempo: gli incendi a mezzocielo,
e la strada che si snoda oltre la polvere,
e tu che parti. Somiglia
la separazione a una fiaba
spaventosa: quando vanno oltremare
non ha fine.

Somiglia la separazione allo stridio
dei treni notturni a mezzanotte. Spariscono
per sempre nelle voragini delle prigioni,
nelle celle frigorifere di Buchenwald,
nel fuoco tifoideo di Ravensbruck.
Ricordo come ti staccavi
dal caro mondo,
ricordo che sorridevi,
che segnavi con la croce
me, il cielo verde
e la città e i passanti…
La separazione somiglia
al frastuono delle ruote sul cuore.

La separazione somiglia a una lunga
canzone che qualcuno canta a qualcuno:
racconta il lungo assedio della capitale,
racconta che l’accerchiarono,
che cannoneggiarono
monumenti e palazzi,
lo scheletro, la superficie gelata.
E là, sulla riva
dell’azzurro mare,
viveva un vecchio con la sua vecchia…
(mia madre mi asciugava gli occhi
col fazzoletto di pizzo).
La separazione somiglia a una lunga
canzone nella quale non si incontra nessuno.

Nina Nikolaevna Berberova

1945

(Traduzione di Maurizia Calusio)

da “Antologia Personale, Poesie 1942-1983”, Passigli Poesia, 2006

«Nel fuoco tifoideo di Ravensbrück»: presso il villaggio di Ravensbrück, 50 miglia a nord di Berlino, nel 1938 sorse un campo di concentramento femminile. Le internate nell’«enfer des femmes», come venne definito, provenivano in maggioranza dalla Francia.
«Il lungo assedio della capitale»: Leningrado fu assediata dai tedeschi per 870 giorni e liberata il 27 gennaio 1944. Qui nel 1942, vittime del gelo e della fame, come oltre cinquecentomila loro concittadini, morirono i genitori della Berberova.

***

Разлука

Разлука похожа на страшную сказку:
Она начинается ночью,
Ей нету конца.
Однажды июльскою ночыо
Стучали копытами кони,
Кричали бессонные дети,
Петух надрывался рассветом.
Однажды: в полнеба пожары,
И вьется за пылью дорога,
И ты уезжаешь. Разлука
Похожа на страшную сказку:
Когда уезжают за морс —
Ей нету конца.

Разлука похожа на скрсжег полночный
Ночных поездов. Исчезают
Навеки в тюремных провалах,
В глухих ледниках Бухенвальда,
В тифозном огне Равенсбрука.
Я помню, как ты отрывалась
От милого мира,
Я помню, как ты улыбалась,
Как ты всё крестила
Меня, и зеленое небо,
И город, и встречных…
Разлука похожа па грохот
По сердцу — колес.

Разлука похожа на длинную песню,
Что кто-то кому-то поет:
О долгой осаде столицы,
О том, как кольцом окружили,
Как били щ пушек
По памятникам и дворцам,
По остову, по ледяному.
А там,
У самого синего моря,
Жил старик со своею старухой…
(Бывало, мне ма гь вытирала
Глаза кружевами).
Разлука похожа на долг ую песню,
В которой нет встреч.

Нина Николаевна Берберова

1945

da “Stichi 1921-1983”, Russica Publisher, New York, 1984

Chitarra – Nina Nikolaevna Berberova

Foto di Tina Fersino

 

Nell’ora che precede la sera,
nella nebbia di vecchie strade
talvolta ci viene incontro
il suono dimenticato di una chitarra.
Hanno aperto la porta
di una sala da ballo?
O qualcuno alla finestra
bacia una bella donna?

Su questo lastricato
riecheggia come un tempo −
antica nostalgia
di felicità e speranza.
Un altro ora la suona
nell’ora del tramonto,
ma è rimasta quella
che era un tempo.

E tu? Più veloci dell’onda del fiume
sono passati gli anni,
e tu ami come sempre,
sei ancora più fedele,
sei ancora più tenero
che ai primi appuntamenti,
e più tormentoso è il tuo ardore,
più tormentose le tue confessioni.

Nina Nikolaevna Berberova

Parigi, 1926

(Traduzione di Maurizia Calusio)

da “Antologia Personale. Poesie 1921-1933”, Passigli Poesia, 2004

∗∗∗

ГИТАРА

В предвечерний час,
В тумане улиц старых
Порой плывет на нас
Забытый звон гитары.
Или открыли дверь
Оттуда, где танцуют?
Или в окне теперь
Красавицу целуют?

Над этой мостовой
Она звенит, как прежде,
Старинною тоской
По счастью и надежде.
Ее поет другой
Теперь в часы заката,
Она осталась той,
Какой была когда-то.

А ты? Прошли года
Речной волны быстрее,
Ты любишь, как всегда,
Ты стал еще вернее,
Ты стал еще нежней,
Чем в первые свиданья,
Твой жар мучительней,
Мучительней признанья

Нина Николаевна Берберова

1926

da “Стихи, 1921-1983”, New York: Russica Publishers, 1984